силовые структуры / 24 марта 2023, 13:1824.03.2023, 13:18
1719327301
/ 3223

Батяня комбат Дима Цховребов: Стоим сейчас нормально, достойно, ждем

Командир мотострелкового батальона майор Дмитрий Цховребов («Сармат») о боевых запорожских буднях, трудностях работы с мобилизованными и желании вернуть их матерям - в большом интервью редактору "ОсНовы" Наталье Цховребовой.

 

Бронежилет с адмиральского плеча

- Мы говорим Дима Цховребов – подразумеваем командир. В курсе, что ваше имя стало нарицательным?

- Недавно узнал. Это и ответственность, и приятно, безусловно. Но я не любитель привлекать к себе внимание. Скромный парень.

- Это наша первая встреча. Но было очень приятно, когда Меняйло на аппаратном совещании сказал: «Цховребов Дима, капитан, красавчик!».

- В зоне боевых действий возможности выхода в интернет практически не бывает. Узнал об этом позже, мне прислали видео. Конечно, было лестно.

- Чем так впечатлили боевого вице-адмирала?

- Не знаю. Вчера он вручил мне медаль «Во Славу Осетии».

- При каких обстоятельствах познакомились с Меняйло? Какое впечатление произвели друг на друга?

- Наша первая встреча с ним была 7 месяцев назад. Тогда мы попали под обстрел. Как человек военный, он среагировал по обстановке: уберег тех, кто был рядом с ним, меня, ну и самого себя. Он знал, куда едет - это передний край обороны. Когда мы выехали в более безопасную зону, Сергей Иванович подарил мне свое обмундирование: бронежилет (очень хороший, выдерживает патрон 7,62), каску тактическую, тепловизор именной - один из лучших на сегодняшний день. И икону еще подарил. После не раз уже виделись, узнали друг друга получше. Он помогает мне, а в моем лице - моему батальону, моим воинам.

- Как часто пересекаетесь с ним в зоне СВО?

- На фронте он был уже раз 7. Всегда ко мне заезжает. Мы с ним видимся, разговариваем о служебных моментах, да и вообще о всестороннем обеспечении. Большую поддержку оказывает всем, помогает как может. Порой даже больше, чем нужно. Горжусь таким главой!

И ближайшее окружение его – боевое. «Киев» (руководитель администрации главы и правительства Ибрагим Гобеев – прим.ред.) - патриот, достойный командир. Один раз противник готовил наступление на нашем участке. Он об этом узнал и поспешил в нашу сторону. Я был приятно удивлен. Остался со мной на сутки на наших позициях, да еще и в окопах. Не спал, как и мы. Под утро я сам отправил его немного отдохнуть.

- Ваш коллега - командир роты из бригады «Ветераны» Хабалов рассказал, что если бы увидел Меняйло на передке, первым делом бы попытался эвакуировать его. А у вас какое желание возникает в такой ситуации?

- Конечно, бывает ответственность за жизнь такого человека. Он ни разу не впал в панику, когда начинался обстрел. Наоборот, когда ему говоришь: «Сергей Иванович, надо уже уезжать», он начинает сам успокаивать. Это единственный глава региона, как минимум на Северном Кавказе, который туда регулярно ездит. Это ведь тоже характеризует его как человека и главу.

- Вы служили в Чечне, воевали в Южной Осетии. Расскажите о своем офицерском становлении?

- В Чечню сам попросился по распределению в конце второй кампании. Мне тогда был 21 год. Оттуда пошла моя карьера, моя дорога. В Южную Осетию поехал еще будучи курсантом Северо-Кавказского военного института МВД России. Убежал из дома, отец не пускал меня, спрятал паспорт. Мне тогда было 19 лет. Утром 9 августа с друзьями был уже в Джаве. Дальше уже не пропускали. Мы пошли в обход пешком. В войне участвовали, хотя у нас на 8 человек было только два автомата, три магазина к нему, одна граната и огнемет «Шмель».

- Чем отличаются эти боевые действия от тех, что были в Южной Осетии? Только лишь "войной дронов"?

- Современная война - более оснащенная: это и технические средства, и средства наблюдения, и электроника и т.д. С той стороны тоже не дилетанты. У них там наемники, коалиция НАТО им оказывает поддержку. Без нее они ничего из себя не представляют. Только противотанковый ракетный комплекс и есть.

- Успели послужить в Росгвардии. Почему ушли?

- В Росгвардии служил до начала 2018 года. Ушел в виду личных обстоятельств. На протяжении шести лет был гражданским. Хотя внутри никогда не был, бывших офицеров не бывает.

 

Выпуская Сармата

- Есть такое призвание - родину защищать. Офицер – это призвание или профессия, которую можно освоить?

- Получить чин, звание может любой. Я окончил институт, где был естественный отбор. Очень сильная школа была - и выживания, и военная, и прочее. Нас гоняли жестко. Его мог окончить не каждый. Я был старшиной роты. Рад, что окончил именно этот вуз. Далее стал сам себя делать. У меня никогда никого не было, никогда ни один человек мне ни в чем не помог. Шесть лет сидел командиром взвода. Кто-то продвигался по карьерной лестнице по знакомству, по звонку. А я шел сам. Тяжелые времена были. Сейчас мне 35 лет, я сделал себя сам, трудился, работал, развивался.

- СВО много командиров-осетин воспитала?

- Хороших ребят немало. Например, Ирбек Фидаров, имеет краповый берет, тоже со мной выпускался. Он служит в разведке, достойный офицер! Так же и Дзарахмат Зассеев. Есть еще сержант Руслан Икоев, позывной «Скиф», которому, считаю, обязаны вручить лейтенантские погоны, потому что он возглавляет одну из рот на переднем крае, чуть левее от меня стоит. Он очень серьезный командир: сержант, а исполняет обязанности офицера. Если на моем участке жарко будет, он обязательно придет на помощь. Как и я к нему. Не могу не отметить офицеров – моих замов – начальника штаба и зама по работе с личным составом. Эти ребята большие трудяги!

- Почему «Сармат»?

- У меня сына зовут Сармат. Хотя, когда друзья узнали, что собираюсь на спецоперацию, хотели прозвать меня Кракеном. Помните, в фильме «Битва Титанов» есть легендарная фраза «Выпускай Кракена»? Но я отказал им.

 

Страх – не трусость!

- Ваши первые мысли, когда 24 февраля узнали о начале спецоперации?

- Я знал процентов 60 тех, кто тогда уехал. Кого-то лично провожал. На тот момент никто не знал, что и как будет. Все затянулось. И я месяцев через пять встал к ним плечом к плечу. Я и в феврале поехал бы, но были проблемы. Когда уволился из Росгвардии, работал на двух-трех работах. Но все же не смог себя удержать. Знал, что там ребята, а лишним я там не буду.

- Когда приняли для себя решение принять участие в СВО? Что на это повлияло?

- Мобилизационный лист мне не приходил. Об этом никто не знает. Я попросил своего знакомого прислать его. Потом сообщил дома, что подпал под мобилизацию. Отец обматерил меня. Но уже все - я мобилизован, никуда не денешься.

- Помните свой первый день в зоне проведения спецоперации?

- Я поехал в качестве старшего у мобилизованных. Когда сошли в Джанкое, началось распределение. Я профессиональный военный, знал, куда еду. У меня еще с 2008 года осталась трофейная экипировка – натовская, хорошая. И в таком виде я сел в «КамАЗ» и вздремнул – трое суток не спал. Проходит минуты три, колонна еще не успела выстроиться, открываю глаза и вижу, что я в экипировке – и думаю, где я? Спросонья не мог понять, где я и почему так одет.

После распределения был направлен на передний край. Стояли на позиции, слышу, летит миномет. Скомандовал «в укрытие». Сгруппировался и думаю про себя, все - нас больше нет. «В первый же день, первый же снаряд?! Господи, только не сейчас! Я даже попрощаться не успел». Было бы обидно в первый же день умереть. Но пронесло, снаряд упал в огород. День был запоминающимся.

- Страх был, когда попали на линию боевого соприкосновения? Или у боевых офицеров это не так называется?

- Страх есть у всех. Страх это не трусость, он должен присутствовать у любого человека.

 

«Мне вас надо вернуть живыми»

- Вас назначили  комбатом одного из батальонов с мобилизованными. Знаю, что много нервов потратили? Как наводили порядки? В чем сложность была?

- Честно говоря, не хотел на эту должность. На тот момент ротой командовал, боевую слаженность, дисциплину, боеспособность прошли. Думал, будет легче просто воевать. И вот предлагают должность. Три раза командование на меня выходило. Я все отказывался. Потом в телефонном разговоре обсуждали этот момент с Сергеем Меняйло. Он дал мне напутствие, сказал правильные слова, но оставил решение за мной. Я подумал и все же решился. А не хотел потому, что это был очень проблемный батальон. Это знают все. Объясню в двух словах. Но прежде скажу: каким бы проблемным он изначально не был, сейчас это один из лучших батальонов. Где нахожусь, будет либо так, как надо, либо наши дороги расходятся. Тут бои!

- Воинскую дисциплину мобилизованным пришлось прививать?

- В большей степени парни не осознавали, где они находятся. Это ведь мобилизованные. Их вырвали из обыденной жизни. Говорить об их боевом опыте даже не приходится. Из 400 с лишним  человек максимум чуть более 40 имели навыки. Остальных и солдатами не назвал бы на тот момент. Они баловались, не подчинялись. Но начал работу. Собрал команду себе, заместителей назначил - они молодцы, со своими задачами справились хорошо.

- Быстро ли мобилизованные ребята вспомнили навыки, полученные в армии, или освоили их те, которые не служили? Наверняка среди мобилизованных были люди неподготовленные - ни физически, ни морально. Как лепили из них бойцов?

- Я с ними общался, объяснял, для чего они здесь. Говорил, что их семьи дома ждут, что мне их надо вернуть живыми. Нам надо сделать так, чтобы мы не опозорились и т.п. Есть и потери: 4 двухсотых у меня и 15 – трехсотых. В итоге осознали. Сначала мы стояли на второй линии обороны. Затем дали команду, и со второго эшелона я начал перемещаться на передний край, где мы сейчас и дислоцируемся. Там географически очень плохое место. Сейчас готовится прорыв, будет тяжело. Мне будет тяжело и противнику будет тяжело. Стоим сейчас нормально, достойно, ждем.

- Когда к ребятам пришло понимание, что надо слушаться командира?

- Я не любитель докладывать наверх. Все ребята у меня осетины. Начал сам работать, разбираться. На кого-то орал, кого-то материл, бывало, приглашал на мужской разговор. По-другому было невозможно. Начал проводить с ними работу по воинской дисциплине, по укреплению боевого духа. Они ведь боялись, страх у них был. Настраивал их на нужный лад. Обучил всему необходимому, даже стрельбе из минометов. Сейчас у меня есть минометные расчеты. В общем, у ребят появилось желание. Они собрались, сплотились. Дал им понять, что пришел сюда не просто так. Мы ведь представляем свой народ и своих предков. На такой идеологии с ними и выстраивал работу. Чисто на менталитете, на патриотизме.

Я всегда им говорю: кто мои приказы и команды не слушает, тот либо двухсотый, либо трехсотый. И действительно, так оно и было. Не послушался – умер, не послушался – остался без руки, без ноги. Когда подобное стало происходить, вышел в эфир и сказал: вы до сих пор не поняли, о чем я говорил? Сколько еще нужно жертв, чтобы вы поняли?

Могу, говорю им, уйти с должности. Не пропаду. Даже в лесу смогу автономно работать, мне будет легче, я только за себя буду отвечать. А тут я за них несу ответственность и за рубеж обороны.

 

«Зарядку сделал, внушил себе, что ты Рэмбо, и двигаемся дальше»

- Какие задачи стоят перед вашим подразделением?

- Не допустить прорыва.

- Какое настроение у ваших бойцов сегодня? Готовы идти в атаку или предпочли бы тактику от обороны?

- Все ребята из моего батальона - мобилизованные, все из Осетии, все молодцы, воюют. Да, бывает и страшно, и устали уже. Но каким-то образом нахожу нужные слова и подбадриваю их. Вот сейчас, уверен, они меня сильно ждут. Скоро приеду, и им опять будет весело. Не то, чтобы они сейчас расслаблены. Но когда командир рядом, и сил прибавляется. Я с ними каждый день на связи. Ежедневно проходят совещания в видеорежиме с начальником штаба, заместителями. Они докладывают обстановку частную, общую, проблемные моменты и прочее.

- Как часто удается приехать домой?

-  Первый раз за семь месяцев приехал на 12 дней, потом снова на фронт. Первым делом поехал к маме, отца увидел, детей, жену. Заранее предупредил, чтобы мой приезд, не выкладывали в соцсети.

- За год спецоперации наверняка насмотрелись такого, что и представить сложно. Как с этим будете жить?

- Другого варианта нет. Без потерь не бывает. И ты с этим либо справляешься, либо нет. Видел многое. Плохо сплю ночью. Когда начинаю задумываться, становится не по себе. Бывает, погиб солдат, но он целый. А бывает такое, что от бойца ничего не осталось и ты его собираешь по кускам, чтобы домой отправить. Вот это бывает страшнее всего.

- Когда тяжело, за счет чего моральная подпитка происходит?

- Беру свой тренировочный жгут и начинаю тренироваться. Хотя там особо не потренируешься. Зарядку сделал, внушил себе, что ты Рэмбо, и все, двигаемся дальше. Потом сажусь и начинаю продумывать тактику предстоящих боев, либо переключаю себя на мысли о доме, о чем-то хорошем.

- Как зиму пережили?

- Там и зимой жарко. Замерзнуть тебе не дадут. Конечно, бывают моменты, когда промок, стоишь в холоде, ветер. И в таком состоянии можно даже всю ночь провести на посту. Переносим, терпим, другого не дано. А потом по возможности сушимся, греемся.

- Ранения случались у вас?

- Был поврежден глаз. Я не мог его открыть. Да и ветры усугубили. Зрение ухудшилось, но глаз целый. Также получил контузию легкой  степени, попав под «Хаймарсы».

- Случай, который навсегда оставил след в вашей памяти?

- В феврале, когда планировались активные действия нашей армии, нас, командиров, собирали, начиная от комбатов и выше. Должны были обсудить дальнейшие действия и задачи. Мы даже не успели начать обсуждение, как по нам начали работать «Хаймарсами». Первый снаряд попал в наш ангар. Это страшное оружие: как в фильмах, все здание поднялось в воздух и рухнуло вниз. За ним сразу же второй снаряд. Нам повезло, так как снаряды были не осколочно-фугасные, а термобарические. И плюс, перекрытия в здании старые советские, не плиты, а бревна. Не-то там все и остались бы лежать. Были раненые, с переломами. После этих прилетов у меня и произошла контузия. Пришлось экстренно эвакуироваться.

- Что в вашем сознании поменяла СВО?

- Я стал по-другому смотреть на людей, которым безразлично то, что сейчас происходит. В первую очередь, к тем, кто покинул Россию. Это предатели! Будь моя воля, объявил бы их преступниками.

Жизнь непредсказуема: сегодня ты есть, а завтра нет. На поле боя это чувство, это понимание стократно возрастает. Твоя жизнь может прерваться в любой момент, а ты об этом даже не узнаешь. Надо ценить и беречь жизнь.

Наталья Цховребова
рекомендуем
 
17:16
17:01
16:51
15:22
14:48
13:28
12:01
11:50
11:42
11:00
10:37
10:06
10:04
09:44
09:42
09:20
24/06
24/06
24/06
24/06
24/06
24/06
24/06
24/06
24/06
24/06
24/06
24/06
24/06
24/06
24/06
23/06
22/06
22/06
22/06
21/06
21/06
21/06
21/06
21/06
21/06
21/06
21/06
21/06
21/06