Дорога на работу у этих женщин не маршрут от дома до стройки, а 150 ступеней вверх. Каждое утро они поднимаются на высоту пятнадцатиэтажки в кабинку крана, которая давно стала вторым домом. Виктория, ее мама и сестра — три крановщицы с общим стажем в 20 лет. Они делят и домашнюю, и рабочую «кухни».
Чтобы уговорить Викторию даже на небольшую беседу, пришлось постараться.
— Я столько интервью давала. Меня крановщики уже засмеют! — скромно отнекивалась она.
— На кране не приходится часто общаться, — уточнила Виктория. — Идеальная работа для интроверта. Главное — вовремя услышать выкрикнутое снизу: «вира» — вверх, «майна» — вниз.
Об этих непривычных для обывателя словах они с сестрой Неллей знали с юношества. Первой из Засеевых высоту освоила мама Светлана. Она и влюбила дочерей в необычную профессию.
— Ни я, ни Нелля не собирались идти по ее стопам, — признаётся Виктория. — Особенно сестра: она всегда была творческой натурой, не хотела даже пробовать. Но поднялась и быстро поменяла мнение.
На стройке Виктория (или ее сестра с матерью, зависит от смены) — единственная женщина, и коллеги-мужчины относятся к этому с пониманием. С 8 Марта, например, поздравляют по-своему: самый ценный подарок — внеплановый выходной. А если хотят подбодрить или порадовать, то привязывают к веревочке что-нибудь вкусное и передают наверх.
Внизу, на земле, у семьи Засеевых еще одно общее дело: хозяйство.
— На кране я исполнитель, — объясняет Виктория. — Я должна слышать то, что от меня нужно. А в селе уже мое место творчества: сажаю, выращиваю, подрезаю. Сейчас это моя отдушина. Поэтому после работы езжу каждый раз в село, чтобы посмотреть: взошло — не взошло.
Хозяйство, как и кабина, не прощает приблизительности. И там, и там все решает вовремя пойманный момент. Руки, привыкшие к рычагам, знают и эту работу. В продукции Светланы, прививающей дочерям теперь еще и хобби, они уверены, как и во всем, что передает им мама. Теперь по наследству переходит и хозяйство.
У Виктории подрастает пятилетний сын, подход к воспитанию которого очень цепляет. Она учит его смотреть. Не просто глядеть по сторонам, а именно видеть, ловить детали, которые ускользают от замыленного взрослого глаза. Мама Виктория рассказывает об этом с теплом, как о миссии, о самом главном, что может передать:
— Я его приучила к наблюдательности. И вот он: «Пойдём посмотрим жука». Я всё оставляю, иду смотреть. Чтобы желание не пропало. Говорю ему: «Ой, какой большой, как ты его нашёл? Так только ты умеешь». И он теперь что-то найдет и говорит: «Мама, только я такого могу найти. Подрастет, научу работать на кране. Оттуда еще виднее».
Мальчик еще не видел мир глазами своей мамы, к этому она его только готовит. Готовит к тому, что ее глаз различает движение стропальщика там, где другой не увидит и самого крана. Но уже сейчас, шаг за шагом, жук за жуком, она передает ему эту оптику. Не навязывает, а дает возможность видеть шире и выше.
Большое и правда видится на расстоянии. На расстоянии вытянутой стрелы. На расстоянии от материнского сердца к детскому. И на расстоянии двадцати лет, прожитых тремя женщинами одной семьи над землей. В профессии, которую не видно снизу, но в которой огромная мощь. Та, что поднимает наши дома.
