Настоящий Гогниев – интервью.
Спартак Гогниев – очень яркий тренер. И мы видели его разным.
В «Алании» начала 2020-х – дерзким и успешным дебютантом. Возрожденная «Алания» с небольшим бюджетом и местными в составе побеждала «Зенит» в Кубке, остановилась в шаге от РПЛ и играла так смело, что счет 5:5 не был чудом. Он просто был.
В «Химках» – идейным тренером, который потерялся в новой атмосфере. Много страсти, но без результата. 15 поражений в 19 матчах, отъезд Глушакова с матча РПЛ на Медиалигу, конфликты и бурные пресс-конференции.
Снова в «Алании» (2024-2025) – человеком, вернувшимся домой, но в сложных обстоятельствах. Смена стратегии клуба (не было денег), игра молодыми и вылет из Первой лиги, а потом и из Второй лиги «Золото». Сборы на снегу, 14 месяцев игнора от руководителей (общение через выговоры) и снова нервы, нервы.
С февраля Гогниев без клуба: «Алания» уволила после третьего выговора – прямо перед стартом чемпионата. Артем Терентьев съездил во Владикавказ и поговорил: о тренерстве, вере в атакующий футбол, детстве, принципах и людях.
Чем сейчас занимается Гогниев?
– Вы собирались поехать в горы. Это куда?
– Фиагдонское ущелье. Из Краснодара приехал в гости близкий друг, он раньше за «Кубань» болел, а я за нее играл. Познакомились, сдружились. Сейчас он серьезный предприниматель.
– Как часто в такие поездки выбираетесь?
– Сейчас чаще, потому что больше свободного времени.
Будучи футболистом, жил по распорядку, плюс в конце карьеры учился на тренерскую категорию А. Как закончил с футболом – сразу же предложение от «Алании». Вторая лига. Тогда же поступил на лицензию Про. Потом «Химки», снова «Алания».
Все практически без пауз. Сейчас она есть – по максимуму ее использую.
– Как сейчас устроен день?
– Главное: начал тренироваться. Из-за работы немного запустил себя, набрал вес, плюс психологическое состояние было не очень. Взял себя в руки. Каждый день бегаю, провожу силовые тренировки, просто хожу пешком.
Стал следить за питанием. Когда ты в перелетах, матчах, то не знаешь, когда перекусишь и чем. Нет на это времени. В том числе поэтому, уже став тренером, серьезно травмировался – порвал ахилл. Просто играл в футбол. Во время карьеры тело готово к нагрузкам, даже если что-то болит, просто терпишь. А после карьеры думаешь: «Да болит – и ладно». В итоге так побежал, что пришлось оперироваться.
Поэтому сейчас наслаждаюсь тем, что никуда не надо вставать, ни за что не надо отвечать. Езжу по делам, гуляю, хожу в кино, провожу время с семьей.
– Какой у вас был вес после ухода из «Алании» в феврале?
– Где-то 95 кг, сейчас – 87. Но важнее даже психологическое состояние. Когда оно не в порядке, нервничаешь, заедаешь стресс. Чувствовал, что со мной что-то не то. Сейчас более-менее пришел в себя.
– Много футбола смотрите?
– Не сказал бы. Включаю то, что нравится – пара-тройка матчей РПЛ в туре. Чемпионат мира, понятное дело, смотрел. За Первой лигой слежу больше по результатам, плюс «Аланию» [из Второй лиги] иногда могу посмотреть. Ничего сверхъестественного.
– За полгода были предложения по работе?
– Как таковых – нет. У нас в России сложилась такая ситуация, что тренеру очень тяжело попасть в команду, если он, скажем так, не в какой-то структуре. Есть агенты, руководители, которым тоже кто-то звонит, есть околофутбольное мнение.
Все равно нужно быть с кем-то. Если у тебя есть друг, ты лучше возьмешь его.
Меня звали в Медиалигу. Но честно сказал, что не хочу. Рад, что есть медийный футбол, он занял свою нишу, молодцы. Но если хочу добиться чего-то именно в футболе, выиграть что-то, зачем идти туда, где не вижу конечной точки маршрута?
Я хочу стать чемпионом России. Если будут еврокубки, хочу, как и все, играть в них.
– Какие условия предлагали в Медиалиге?
– Не дошли до цифр.
Знаю, что там платят хорошие деньги: больше, чем во Второй лиге, иногда даже больше, чем в Первой. В этом плане – хорошая история. Потренировал пять раз в неделю, сыграл матч, принес деньги для семьи. Но дальше какое развитие? Как у тренера.
У меня нет задачи заработать кучу чемоданов. Сначала дело, идея, а деньги потом сами догонят и перегонят.
– У вас нет агента?
– Нет. Уважаю их труд, есть ребята, с которыми общаюсь, но нет конкретного человека, с которым бы подписал контракт и кто бы занимался моей карьерой.
У меня и как у футболиста не было агента.
– Даже когда в ЦСКА переходили?
– Да. Считаю, что если игрок или тренер стараются, работают, то агенты сами придут: «Давай поработаем». Буду не против.
– Почему сами не ищете агента?
– Все должно идти из футбола. Должен быть настолько интересен, чтобы меня находили. Именно хорошие агенты. Они ведь тоже разные бывают. Как и тренеры.
Есть те, кто приходят в клуб с агентами, их заставляют ставить футболистов, которых надо ставить. Это ни для кого не секрет. Есть команды, в которых 9-10 футболистов одного тренера и одного агента [работающих в связке]. Потом тренера убирают – эти 10 футболистов остаются в клубе. И на них бывает, что влияют [со стороны].
Вот это плохо. Другой тренер не может управлять этим костяком.
– И как быть?
– Надо быть в первую очередь человеком. Честным, открытым для футболистов, показать: ты хочешь их развивать, помогать. Кто-то точно прислушается, примет требования.
Есть такая притча у Паисия Святогорца – про пчел и мух: сколько бы пчела ни говорила мухе, что мед и цветы вкуснее, муха все равно будет искать навоз.
То же самое с людьми. Если в руководстве мухи, а тренер пчела, то что бы тренер ни делал, ничего не получится. Руководители должны изначально быть созидателями, идейными – тогда найдут и тренера, и футболистов, близких по взглядам.
– Если наш футбол так сложно устроен изнутри, возникает вопрос: а как вообще