Руслан Тотров // своя колонка на Основе.News
1606355408
/ 1870

Великое Осетинское Восстание. Три дня, которые изменили всё, но не попали в учебники истории

Руслан Тотров – о причинах и уроках народного бунта во Владикавказе в 1981 году

39 лет назад, такой же красно-желтой осенней порой, как и сейчас, Северная Осетия пережила стремительную народную революцию. Стремительную и безжалостную к своим детям.

Я настаиваю на определении «Великое Осетинское Восстание» - именно так, с заглавными буквами в каждом слове, чтобы в сознании сразу же рождались правильные и совершенно заслуженные ассоциации.

Это был 1981 год, а, значит, советский режим был все еще непоколебим, возведенной в абсолют. До какого отчаяния надо было дойти, чтобы отчаянно бунтовать в таких условиях? Сколько подобных восстаний вы насчитаете в истории СССР? То-то и оно, что пальцев одной руки хватит, причем, возможно, даже и руки президента Ельцина. Почему? Ну, вы и сами прекрасно понимаете, почему: уровень репрессий в ответ был совершенно предсказуем и одной только мысли о последствиях хватало, чтобы не рыпаться и безнадежно терпеть.

И тем не менее осетины вышли на главную площадь Орджоникидзе и показали власти такую кузькину мать, что разгонять бунтовщиков пригнали целую свору карателей из внутренних войск, так что сотни участников Восстания остались искалеченными физически и морально – давайте не забывать и о неправдоподобно жестоких судебных приговорах постфактум.

Хорошо, скажете вы, так почему же люди Осетии в едином порыве пришли к зданию обкома КПСС и разгромили его к чертям собачьим после того, как республиканские власти во главе с Биларом Кабалоевым полностью самоустранились, отказавшись вести диалог с народом?

Билар Кабалоев

Полагаю, что причина как раз в этой самой осетинской власти, которая своим бездействием и довела людей до лютого отчаяния. Такого, когда даже осознание гарантированно жестоких санкций не останавливает от крайних мер, от, казалось бы, немыслимого.

Да, я настаиваю на том, что осенью 81-го главные виновники коллапса, обрушившегося на Северную Осетию, находились далеко не в Москве, а непосредственно в Орджоникидзе. Понимаю, что это очень неудобная и даже неприглядная правда, sed magis amica veritas!

Давайте просто вспомним, что предшествовало Восстанию. В конце семидесятых-начале восьмидесятых в Осетии буйным цветом расцветал проект так называемой интеграции ингушского населения – от развития социальной инфраструктуры в Пригородном районе до негласных, но неизменных преференций, связанных с трудоустройством.

Параллельно по республике прокатилась волна жестоких убийств осетин ингушами: история насчитывает более 20 таких расправ в 1979-1981 гг., причем жертвами, как правило, становились таксисты.

В сознании осетин все вернее укреплялось ощущение: «Что-то здесь не так, почему наша власть безмолвствует? А что, если руководители республики заинтересованы в том, чтобы защищать ингушские интересы?»

В такой обстановке социальный взрыв был, полагаю, неминуем. «Выстрелом Гаврилы Принципа» стало очередное убийство осетинского таксиста, 28-летнего жителя Камбилеевского Казбека Гаглоева (с ним жестоко расправились в с. Плиево Назрановского района ЧИАССР). Гроб с телом молодого человека принесли прямо на площадь перед обкомом, а дальше балом правил эффект снежного кома.

Ну а теперь возвращаемся к тем, кого я считаю основными виновниками трагедии 1981-го, к осетинской номенклатуре во главе с Биларом Кабалоевым.

Билар Кабалоев (третий слева)

Люди, вступившие в жестокую конфронтацию с властью и силовиками, были доведены до отчаяния, очевидно, не только калейдоскопом безнаказанных убийств осетин ингушами, но и тотальным, по их разумению, коллаборационизмом осетинских руководителей.

Народ, и это очень важно, предъявил жесткие, прямые и неистово справедливые претензии не абстрактному советскому режиму или партии, а непосредственным начальникам республики. Как сказал мне один из невольных участников тех событий:

– До 1981 года уровень самоуправления вполне позволял не делать из своего народа коллективного «терпилу», создавая ингушам режим наибольшего благоприятствования в ущерб осетинским интересам. В том, что произошло, виновата прежде всего этническая осетинская номенклатура того времени.

Здание Северо-Осетинского обкома ЦК КПСС в Орджоникидзе

И это действительно так. Безусловно, интеграционный ингушский проект был санкционирован официальной Москвой, но претворять его в жизнь Кабалоев и компания ринулись со рвением задорных стахановцев, наплевав на свой собственный народ. Еще один мой собеседник, очевидец Восстания, грустно резюмировал:

В этой воображаемой школе никто не стоял с пистолетом у виска Кабалоева и не заставлял его быть лучшим учеником в истории. Много было и обратных примеров. Однако первый секретарь осетинского обкома решил иначе. Я точно знаю, что две трети вины за произошедшее – персонально на Кабалоеве. Значительная часть от оставшейся трети – на осетинских властях всех уровней, включая милицию. И только в остатке – вина Москвы.

Ну а дальше все было предсказуемо: жестокий разгон митингующих, трехдневные столкновения народа с карателями из внутренних войск и закономерные для тех условий репрессии.

Нарекая главными виновниками осетинских партийных бонз, я должен быть последовательным – речь идет о событиях, предшествовавших кровавому октябрю 81-го. А вот то, что случилось сразу после – это уже преступление той самой Москвы, союзного Центра, против народа Осетии. Там, наверху, быстренько изобрели жупел в виде осетинского национализма и под этой маркой начали процесс уже открытой дискриминации осетин на их же собственной земле. Речь о так называемой «одинцовщине», одной из самых позорных страниц нашей новейшей истории, когда Северной Осетией руководил заезжий партийный гастролер Владимир Одинцов.

Владимир Одинцов

Какие уроки мы извлекли из Великого Осетинского Восстания? Хороший и одновременно непростой вопрос. Факт жизни – Советского Союза давно нет, но эта тема все еще остается табуированной, и каждое новое политическое руководство республики старательно не замечает одну из главных страниц новейшей истории своего народа. Полагаю, тому есть объяснение: взращенные советской идеологией и пораженные вирусом нового российского унитаризма руководители Осетии как огня боятся любых проявлений народной пассионарности. Даже в ретроспективе!

При этом, безусловно, страдает историческая память. Называя вещи своими именами, ее попросту выхолащивают. Как и в случае с геноцидом 1920 года, когда грузины уничтожили до 8% жителей Южной Осетии, Великое Осетинское Восстание обретается где-то на задворках коллективного бессознательного: вроде бы что-то произошло, возможно, даже судьбоносное, но очертания размыты донельзя, а детали заретушированы.

Как следствие, мы живем в одно время сразу с несколькими поколениями людей, практически ничего не знающих о судьбоносных и трагических страницах собственной истории. Если не выводить Восстание в публичное пространство с безжалостностью истых летописцев, его ждет незавидная участь, попросту говоря, полное забвение. А еще – отмирание важных клеток национальной памяти, если хотите. И это будет безусловным преступлением против подвига осетинского народа в 1981-м.

Руслан Тотров
Опубликовано: 26 октября 2020, 17:47
рекомендуем
 
25/11
25/11
25/11
25/11
25/11
25/11
25/11
25/11
25/11
25/11
25/11
24/11
24/11
24/11
24/11
24/11
24/11
24/11
24/11
24/11
24/11
24/11
24/11
24/11
23/11
23/11
23/11
23/11
23/11
22/11
22/11
22/11
21/11
21/11
21/11
21/11
21/11
21/11
21/11
21/11
21/11
21/11
21/11
20/11
20/11