Командир «кочующего» спецподразделения – об обидах военнослужащих ВСУ, трофейном арсенале и личном приговоре боевикам нацбатов.
Украинский тир
- Сейчас у наших бойцов в зоне СВО режим контрнаступления противника. Ваши ожидания совпали с реальностью?
- По контрнаступлению еще не особо все известно, не понятно. Если не брать Запорожское направление, то это, скорее, какие-то разовые заходы небольших групп: действия противника - то ли отвлекающий маневр, то ли какие-то реальные действия... Почему я так считаю? Какие-то удары могут быть с нескольких сторон, и сразу не поймешь, какой из них основной, какой вспомогательный, а какой - отвлекающий. Общего понимания пока нет.
Я не считаю, что это контрнаступление, это просто так называемая разведка боем и прощупывание. Тактика у них не меняется: прощупывают оборону, где она дает трещину, туда и вливают резервы. Поэтому их укомплектовывают скоростной бронированной техникой, чтобы можно было быстро перемещать резервы.
Обычно, они пытаются найти где-то брешь, основное подразделение там закрепляется, другие обходят с флангов, берут в клещи ещё какое-то наше подразделение или линию обороны и потом потихонечку начинают штурмовать эти позиции. То есть у них нет такого, чтобы одно подразделение до последнего шло в наступление. Одно подразделение закрепилось и когда выдыхается, их меняет другая волна. И так пошагово волной пытаются двигаться вперед.
- Российские военные не раз говорили о том, что готовы к контрнаступлению и даже ждут его. Когда почувствовали, что активность противника началась?
- Наше подразделение более мобильное, то есть работаем небольшими ударными группами, тактика «набегами на противника, или работа с неподготовленных засад». Мы на позициях очень редко работаем, а если даже выходим на позиции, то только для оказания помощи нашим коллегам. Например, под Новодонецком, когда там было контрнаступление в кавычках, наше подразделение поработало во взаимодействии с соседними подразделениями с их позиций. Наша тактика показывает себя только с лучшей стороны.
Тем, которые находятся на позициях, им чуть потруднее: ожидание боевого обострения оставляет какие-то накладки на восприятие войны. Сущность человека такая, что если он опасности долгое время не чувствует, то у него теряется боевая насторожённость. А противник же ведет разведку с коптера и БПЛА, видит, что по ту сторону люди ходят без бронежилетов, на постах нормально никто не дежурит, кучкуются и так далее. У них очень хорошо развит анализ действий наших подразделений. Вот они определили, что в подразделении ослаблено командование, боевая бдительность, то на этом участке, скорее всего, и пойдут в наступление. И у них это получается, как бы это не было грустно.
- Есть моменты, которых не ожидали?
- Любые действия противника у нас вскрываются заранее. Они не успевают ещё подойти к линии боевого соприкосновения, а у нас уже принимается решение, какими средствами мы их будем поражать: на дальних подступах – это артиллерия, на ближних – дронами-камикадзе, корректировкой артиллерии, ПТРК, миномётами, то есть мобильными группами. Какие-то их действия всегда можно просчитать, но не все это делают, к сожалению. Если честно, логическую цепочку их действий можно легко выстроить. Примерно даже угадать, откуда они пойдут и что они будут делать. Я не говорю, что они там очень подготовленные профессионалы. Когда под Новодонецком шли в наступление, тир какой-то получился: выдвигаются в линию ротной колонны, не разворачиваются, а их просто артиллерия и расчёты ПТРК сжигают. Только ленивый в них мог не попасть. Так что самое главное - это желание подразделения и его командиров работать. Если человек едет туда заработать и в голове только как бы скорее получить зарплату, то этот фактор злую шутку может сыграть.
- Вы сказали, что только ленивый не попал бы в этом тире… Когда началось то самое контрнаступление, многие наши бойцы не раз отмечали, что противник идет напролом, а по нему бьют прямой наводкой. В этой связи возникало подозрение, может бойцы ВСУ находятся под воздействием каких-то препаратов или все же не до конца понимают реальную боевую обстановку?
- Их вводят в заблуждение - это раз! Соображающий человек не будет в лобовую идти, ввязываясь в мясорубку. Второй момент – есть такие факты, что те реально бывают под психотропными препаратами. Лично сталкивались, находили у них: осматривали «двухсотых», а при них таблетки. И у пленных находили тоже. Говорили, что «колёса» у них в свободном доступе, никто не запрещает их.
Прежде на харьковском направлении было чуть по-другому. Там пленные рассказывали, что у них на передок кидают тех, кто напился или наркотики употреблял. Сейчас это у них в порядке вещей.
Парни молодцы, парни рабочие
- Расскажите о самом опасном моменте или ожесточённом бое за последнее время.
- Было это не так давно. Мы искали место для обстрела. Коллеги-оппоненты тоже, скорее всего, что-то искали. Они поехали в нашу сторону на пикапе. Сначала мы думали, что свои, потом уже увидели кресты. Произошел огневой контакт, но длился он недолго, пикап и экипаж были уничтожены. Ещё один случай был на одном из направлений: наши коллеги из минобороны пошли в наступление. Мы поддерживали пехоту. Противник просчитал их действия, и когда они с переднего края пошли в наступление, те их обошли с флангов и зашли на их позиции, в дома, где они жили. Мы хотели подъехать к одному командиру роты, а они по нам отработали с двух домов. Заскочили за дом, подумали, свои в замешательстве сработали. А там трое наших мобили