Лариса Кудзиева и ее двое детей выжили в эпицентре теракта
Лариса Кудзиева видела гранату, которая должна была ее убить. Маленькая и гладкая, она летела над ее головой долго, как в замедленной съемке — а потом наступила тишина.
Среди этой тишины раздался тонкий звон, словно столкнулись два хрустальных бокала. «Я подумала: как легко умирать», — вспоминает она.
1 сентября 40-летняя красавица Лара пришла в школу вся в черном. Четыре месяца назад от рака желудка скоропостижно умер ее муж, и она не снимала траур. После начала штурма Ларису с двумя детьми, первоклассником Заурбеком и 9-летней Мадиной, террористы загнали в столовую. Они лежали на полу в углу, когда решетку в окне вдруг выбило внутрь, и в помещение запрыгнули три спецназовца.
«Бесшумно, по-кошачьи, будто на батуте, — вспоминает Лариса. — Встали на подоконнике — а спрыгнуть некуда, мы ковром лежим. Стол в центре стоял — они на него. Тут террорист вбегает, видит их, короткий бой, террорист бросает гранату. И все».
Граната летела так долго, что Лариса успела прижать к себе сына, схватила второй рукой дочь. Почувствовала, что на лицо что-то упало — словно штукатурка посыпалась с потолка. Услышала крик сына:
— Смотрю — на нем капли крови, текут с меня. Я вытащила из-под него руку, трогаю лицо — накалываюсь пальцами на свои кости. И вырубаюсь.
Дети Лары спаслись: дочь Мадина — раненая «нашей, родной пулей» при стрельбе в окна, сын — почти целый, с поврежденными барабанными перепонками.
Ларису оставили в столовой, приняв за труп:
— Очнулась — вокруг живых нет. Пытаюсь приподняться — не могу, на правой руке как будто что-то лежит. Кто-то из солдат видит: «Девочка, потерпи, потерпи, носилки сейчас…»
Из-за кровопотери Лариса практически умирала:
— Медсестра потом рассказала, что я по дороге в больницу три раза у нее «уходила», давление 50 на ноль. Держали на аппарате искусственного дыхания, за ночь сделали две операции.
Правая часть тела Ларисы была иссечена осколками:
— Рука раздроблена, кисть раздроблена, пальчик оторван, глаз сошел с орбиты, кости все разлетелись, верхняя челюсть сломана в двух местах, скуловой кости нету. Лица вообще не было, мама опознала по одной родинке.
Искали Ларису долго. Когда она позвонила сыну из больницы, он спросил: «Ты кто?»
Первые дни Лариса не понимала, насколько тяжело пострадала:
— Сейчас у меня мимика более-менее восстановлена, а тогда я не чувствовала лица. Говорю медсестрам: дайте зеркало. Они: «У нас нету». «А как вы чепчики свои надеваете?» «Мы по памяти». Потом дали, большое такое зеркало. Смотрю — лицо в него не помещается, опухло, подбородок на груди лежит.
Всего Лариса перенесла 30 операций. Нервных окончаний, мышц и большей части костей на правой стороне ее лица не осталось, и врачи лепили лицо кавказской красавицы, словно статую: отстраивали костный каркас, нитями подтягивали мышцы, пересаживали кожу со спины, дважды зашивали барабанную перепонку:
— Не могу сказать, что я совсем не слышу. Я как будто стою на берегу горной реки, и она постоянно шумит.
Сейчас правый глаз Лары на 89% не видит. Раньше было еще хуже, но теперь «словно занавесочка черная опускается». Жаль только, что изображение перед глазом двоится, и на лестницах Лариса всегда боится упасть. Слез она не чувствует, они текут из поврежденной слезной железы сами. Гайморовые пазухи смещены, воздух попадает в горло, не нагреваясь, в холода Лариса все время болеет бронхитом, а зимой старается не выходить из дома вообще.
Последнюю операцию Лариса перенесла в 2014 году в Тбилиси: там ей подтягивали ткани правой части лица. Но раз в несколько лет лицо Ларисы опускается вновь:
— Я правую сторону не чувствую, только одну губу. Когда в правом уголке рта тяжесть — значит, все лицо опустилось.
Деньги на лечение каждый раз приходится просить у администрации Северной Осетии. Операции, которые ей нужны, относятся к пластической хирургии, и государством не дотируются. В прошлый раз Лара сама заплатила врачам 175 тысяч рублей. В администрации республики ей пообещали, что деньги вернут, но прислали сначала сто тысяч, потом, после писем и напоминаний, еще 30:
— Я думала даже со счета их не снимать, они же не милостыню мне посылают. Потом думаю: а что мне, самой платить? И сняла.
Недавно московские врачи предложили Ларисе пройти операцию в немецком Аахене, пообещали, что там есть врачи и оборудование, которого нет в России. Правда, операции за границей не дотируются:
— Я же не могла сказать, что у меня нет денег, сказала, другие дела сейчас. А какие у меня дела?
До теракта она работала главным бухгалтером, потом получила II группу инвалидности и пенсию в 13 990 рублей. На всякий случай Лара встала на учет в центре занятости, но единственное, что ей предложили, — курсы мастеров маникюра.
— Они думают, я маникюр вот этой рукой буду делать?..