О вопросах, которые остались без ответа рассказал член парламентской расследовательской комиссии, профессор Военмеха Юрий Савельев
Депутат Государственной думы от Петербурга, бывший ректор Военмеха, специалист по теории горения Юрий Савельев одним из первых оказался около захваченной школы. После теракта он входил в парламентскую комиссию по расследованию трагедии.
Доктор технических наук Савельев рассказал, как и почему менялось его отношение к событиям, которые привели к беспрецедентному количеству жертв.
- Как получилось, что вы оказались одним из первых «столичных гостей» Беслана в те дни?
– Накануне, 27 августа, маленькая делегация из Госдумы, возглавляемая Дмитрием Рогозиным, была в Южной Осетии. Были торжественные встречи. 31 августа мы вернулись оттуда. А 1 сентября в 10:30 у нас был самолёт в Москву из аэропорта Владикавказ. Это десять минут от Беслана. Рогозин в 9 утра устроил пресс-конференцию прямо в аэропорту. Собралось много журналистов.
Примерно в 9:30 кто-то вбежал и сказал, что произошёл захват школы в Беслане. Мы, конечно, всё бросили и сели по машинам. Местный парламент нам давал машины. Минут через десять мы были на месте. Школу захватили примерно в 9:05, а в 9:40 мы были уже там. Мы были самые первые, кто там оказался. Никого из руководителей ещё не было. Александр Дзасохов подъехал только через полчаса после нас. Примерно в 10:15 он был там.
- Что вы успели сделать за эти полчаса?
– Да ничего мы не успели сделать. Ознакомились с обстановкой. Нас привезли туда, и ещё никто ничего не понимал. И нам сказали, что практически все школьники убежали. Первую цифру нам назвали – 18 человек заложников в школе. Сказал кто-то из местных. И мы порадовались, что людей не так много. Ведь это школа. Никто ничего не знал ещё. МВД не было. Бэтээров не было.
Приехал Дзасохов, и мы пошли по параллельной школе Октябрьской улице. Она по прямой от школы на расстоянии 200 – 250 метров. Хотели подойти поближе к месту событий. Никаких оцеплений и патрулей на этом расстоянии ещё не было. Были только милиционеры около школы. Отдельные группы.
Когда мы там подошли к Школьному переулку, который идёт от Октябрьской прямо к школе, то мы оказались в зоне видимости снайпера террористов. Это я понял уже потом, когда стало известно, что в торце школы с той стороны сидел их снайпер. Но он почему-то не стрелял. Хотя мог запросто положить всю нашу группу. С Дзасоховым был Рогозин, я, другие депутаты и ещё кто-то из местных, но стрельбы не было.
- Когда стало понятно, что официальная цифра заложников, которая за эти три дня выросла с полутора сотен до 354 человек, на самом деле существенно выше? Вы это когда поняли?
– Мы это поняли в 18:00, когда на площади у дома культуры в Беслане собрался народ. Люди сами стали составлять списки. К шести часам эта цифра перевалила за 800 человек. Просто приходили люди, у которых домой не вернулись дети и взрослые. Цифра совершенно точно была известна. Она была у оперативного штаба, который заседал в здании администрации. Там уже работали сотрудники ФСБ. Списки передали в штаб. Но они упорно талдычили про 354 человека.
- Почему?
– Не знаю. Это вопросы к Пескову, который тогда, будучи заместителем пресс-секретаря Путина Громова, занимался информационным обеспечением.
- Я знаю, что вы пытались обозначить близкую к истине цифру руководству страны. Как вы пытались это сделать?
– Мы пробыли весь первый день в Беслане. Уже произошли кровавые события. Террористы уже убили около школы Руслана Фраева у его машины, когда они подъехали к школе на своей машине. Уже убили в школе 5-6 человек. Бетрозова убили в зале на глазах у его сыновей и всех остальных. Труп волокли по залу, оставляя кровавый след. Уже был ужас. 1 сентября всего погибло, включая так называемых шахидок, которые подорвали себя, 16 – 17 человек. Их трупы выкидывали в окно второго этажа школы.
Ситуация была тяжёлая. Продолжали говорить про 354 заложника
Народ стал волноваться. Стали орать. Побежали за ружьями. Стали звучать обвинения: «Вы говорите неправду, вот вам списки». Но цифра держалась упорно.
Вечером мы собрались нашей депутатской группой, и Рогозин мне сказал: «Юрий Петрович, прошу вас, поезжайте в Москву к Грызлову. Вы его хорошо знаете. Он вам доверяет. Обрисуйте ему настоящую ситуацию». Действительно, Грызлов работал у меня в Военмехе какое-то время (Савельев был ректором Военмеха в 1987 – 2002 годах. – Прим. ред.). Он руководил Центром ускоренной подготовки. Был грамотный человек, но потом стал тем, кем стал.
Отсюда Рогозин и делал вывод, что у меня с ним хорошие отношения. Я не хотел ехать. Но Рогозин настоял. 2 сентября этим же самолётом в 10:30 утра я улетел в Москву. В Москве я в тот же день встретился с Грызловым. Объяснил ему ситуацию. И потребовал, чтобы было собрано внеочередное заседание Государственной думы. Грызлов покивал головой. Сказал, что да, он свяжется с администрацией президента, с руководством страны и они обсудят ситуацию. Но ничего этого не было.
- Что мешало спикеру парламента страны самостоятельно назначить внеочередное заседание Госдумы?
– Грызлову? О чём вы говорите! Администрация президента руководит всем. При чём тут руководитель Госдумы? И пятнадцать лет назад так было уже. Так было всегд