Одна из основательниц североосетинского движения против насилия в семье — о том, почему молчать дальше оказалось невозможным
В конце сентября прошлого года бывший муж ворвался на работу к 22-летней жительнице Северной Осетии Регине Гагиевой и нанес ей несколько смертельных ножевых ранений. Момент убийства, попав на камеры видеонаблюдения, а затем — в соцсети, вызвал серьезный резонанс в обществе.
В результате в республике появилось движение против домашнего насилия «Хота», в переводе с осетинского — «Сестры». Это группа людей, объединенная желанием «приблизить день, когда в республике начнут предпринимать конкретные меры по защите прав пострадавших женщин, главного права — права на жизнь».
Благодаря «Хота» в республике уже действуют бесплатные курсы самообороны для женщин, готовится тематическая фотовыставка, а на их паблик в Instagram подписано больше 7 тысяч человек. О работе движения рассказала Агундой Бекоева.
Насилие — масштабная проблема
— Агунда, когда «Хота» только появились в соцсетях, вас завалили письмами со своими историями и вопросами пострадавшие от домашнего насилия женщины. Для вас это было ожидаемо? И о каких цифрах идет речь?
— Действительно, как только создали страницу, письма просто посыпались. Люди сначала не поняли — решили, у нас в Осетии появился какой-то кризисный центр. Были письма о помощи, но больше оценочные комментарии и даже возмущения: зачем вы нужны и прочее. Приходили и сообщения с благодарностью за то, что, наконец, заговорили о проблеме. Но подавляющее количество писем — это, конечно, просьбы о помощи.
Если говорить о цифрах — то порядка пятидесяти писем с конца сентября. И это наводит на мысль: каких же масштабов тогда проблема на самом деле, ведь написать решится далеко не каждая? Признаться, мы не ожидали, что нам вообще будут писать, думали, побоятся изливать душу каким-то незнакомым девочкам. Но стали получать письма и поняли: делать шаг назад поздно, да мы и не смогли бы. Не имея особых ресурсов, мы сделали ставку на людей, которые хотят и готовы помочь другим. Так начала собираться команда.
— Кто в нее входит?
— Есть расширенный вариант, состоящий в том числе из волонтеров — людей разных профессий. Это юристы, фотографы, дизайнеры, пишущие специалисты — одним словом, те, кто по роду деятельности может оказать помощь. И костяк — люди, работающие на постоянной основе. По прошествии четырех с половиной месяцев остались я, Элина Валиева, пиар-специалист Ася Дзагурова и юрист, не желающий афишировать свое имя.
— Как вы нашли друг друга?
— Все произошло спонтанно. Никто из нас не занимался общественной работой, мы оказались под сильным впечатлением после просмотра видео с Региной. Возможно, хотя нет, уверена, «Хота» бы не объединились, если бы не этот шокирующий случай. Я написала текст и опубликовала у себя в соцсетях. У меня нет широкой аудитории, но буквально за день или за два пост набрал порядка 700 репостов. Дальше — как снежный ком.
Все чаще стал возникать вопрос: почему у нас в Осетии нет активного объединения женщин? И я написала своей знакомой, Элине Валиевой, она сейчас живет в Израиле и тоже опубликовала аналогичный пост на своей странице. Случай Регины, к сожалению, не единственный, была еще Алана Калагова, она совершила самоубийство три года назад, не выдержав побоев мужа. Вандану Джиоеву до полусмерти избил бывший муж (сейчас мастер спорта Спартак Золоев находится в СИЗО, в отношении него возбуждено дело по статье «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью», — Ред.).
В 2017 году от рук мужа погибла молодая женщина, ее имя в СМИ было изменено, а фамилия — Айларова. Если говорить не о широко освещенных случаях, то и среди наших знакомых, друзей было достаточно историй, чтобы понять: проблема есть. Мы с Элиной синхронно озвучили мысль — надо что-то делать. А что? Решили создать страницу в Instagram, где будем освещать тему борьбы с насилием, разбираться.
«Хота» востребованы даже больше, чем мы предполагали. Думали, создадим паблик и наберется от силы 200 подписчиков. Создали страницу — буквально за считанные дни набралось несколько тысяч подписчиков.
Нужен кризисный центр
— Схлынул ли поток сообщений сейчас?
— Стало меньше оценочных мнений, а просьб о помощи — нет.
— Какими историями делятся женщины и какой помощи ищут?
— Истории разные, но, как правило, это женщины в браке и с детьми. Речь идет о побоях, случаях, когда мужья отбирают деньги, даже детские пособия, заставляют платить кредиты. Обычно нужна или помощь юриста, или помощь психолога, чаще и то, и другое. Работать с обращениями довольно сложно — это очень тонкие материи. Мы стараемся быть предельно деликатными в семейных вопросах, боимся влезть не туда, куда надо. Это одна из претензий, которые нам предъявляют: вы разрушаете семьи. Категорично заявляю: никогда ни к кому сами не «лезем». Иногда пишут: помогите, у меня соседка в беде. Хорошо, но пусть