Первая осетинская фигуристка мирового уровня – о том, как ради ее карьеры семья переехала из села в Москву
– Лиза, осетинские СМИ достаточно внимательно следят за твоими выступлениями, но знают о тебе немного.
– Я родилась в Северной Осетии. Здесь немного даже походила в детский сад. До 2,5 лет жила тут. А потом мы с родителями переехали в Москву. Но летом, на каникулах, я приезжаю к бабушкам, дедушкам. В столице я сразу же выбрала спортивную школу. В ней образование дается обычное, учителя просто с пониманием относятся к пропускам занятий.
– Несмотря на то, что ты вторая осетинская фигуристка после одиночницы Кристины Засеевой, этот вид спорта для нашей республики еще новый. Интересна история твоего попадания в фигурное катание.
– Я сидела, смотрела мультики, а затем случайно наткнулась на выступление фигуристки. Мне настолько понравилось, что я сказала родителям, что хочу кататься на санках – так я поначалу называла коньки. Мы приехали в магазин санок, но я разревелась, так как не нашла там то, что было нужно. Хорошо, что в магазине висели постеры с изображением лыж, сноубордов и коньков. Я увидела и показала родителям, что вот такие хочу. Мне купили.
Я буквально разок попробовала покататься на них, и через неделю после этого мы переехали жить в Москву. Полгода я каталась, но из–за возраста меня не брали ни в одну группу. Мы даже целый каток в одно время снимали. Папа со мной катался, а потом я и маму на коньки поставила. А в три года я уже поступила в школу фигурного катания.
– Чье же катание так привлекло маленькую Лизу?
– Уже не помню.
– Наверное, если бы не стала фигуристкой, то непременно всерьез занялась бы танцами, но не на льду?
– Очень трудно ответить. Мне не приходилась думать о выборе. Без спорта не представляю свою жизнь.
– Интересно, связан ли был переезд твоей семьи в Москву с желанием родителей, чтобы ты стала заниматься фигурным катанием на серьезном уровне?
– Да, именно с этим и был связан наш переезд.
– А если бы осталась во Владикавказе, так и не раскрылась бы. Значит, девочкам, занимающимся на ледовой арене, по возможности надо уезжать отсюда?
– Думаю, что нет. Я помню, лет в 9–10 я приезжала на родину. Тогда во Владикавказе уже был каток, я почти все лето занималась, с бабушкой приезжала. В это время из Ростова приехал тренер. Тренировки были сильные. Девочки не отставали, мы прыгали одно и то же. Каток у нас неплохой. Я каталась и на гораздо худших катках. Бывало, они буквально разваливались, а здесь он хороший.
– В какой момент произошел переход от одиночного катания в парное?
– Мне было 10 лет. Я не сама решила перейти. Помню, я каталась на тренировке, когда ко мне подошла женщина и сказала, что ее мальчику нужен партнер. Мы просто попробовали покататься в танце и нас взяли. Мы были очень удивлены этому, так как в танцах свои нюансы скольжения, а я была одиночницей. Но в итоге мне очень понравилось танцевать на льду в паре, и я осталась.
– Когда попали к тренерам Ирине Жук и Александру Свинину?
– Первая моя группа в танцах была в Балашихе у Эдуарда Самохина. Я каталась у него, а также у его сына Дениса, он сейчас возглавляет группу с Марией Крыловой. У них я научилась основам. Но потом я нашла партнера, который не захотел уходить от Ирины Жук, и его можно понять, это тоже очень хорошая группа, и я в нее перешла. Уже 7 лет я со своими тренерами.
– Дэвида Нарижного, с которым ты танцуешь не первый год, выбирала сама или все же главное решение бывает за тренерами?
– На тот момент у нас обоих не было партнеров. Заканчивать танцы на льду я не хотела, поэтому мы искали мне партнера. Маме очень нравился Дэвид, кстати, у него родители тоже фигуристы. Я посмотрела его катание, он мне и понравился. Мы с мамой предложили своим тренерам поставить нас в пару. Они сказали: а мы его знаем, мы даже с его родителями катались вместе. Мы договорились, он пришел к нам на каток. И вот уже 6 лет мы катаемся вместе.
– Сейчас Дэвид для тебя друг, близкий человек или просто спортивный партнер?
– Конечно, мы дружим.
– Знаю, ты при первой же возможности приезжаешь в Осетию к бабушке. Часто получается выбираться?
– Не так часто, как хотелось бы. Полноценные каникулы у нас бывают только летом – в межсезонье. В лучшем случае, это месяц, а так две–три недели. На Новый год отдыхаем неделю, но она так быстро пролетает, что ничего сделать и не успеваешь.
– Дэвида не приглашала посмотреть горы?
– Этим летом, когда я приезжала, я отправила фотографии гор, ему очень понравилось. Он сказал, что как–нибудь приедет.
– Итак, в этом сезоне ты завоевала пока что свою главную награду – победила на юниорском чемпионате России. Расскажи, как шла к этой победе?
– Перед этим чемпионатом мы выступали на финале гран–при среди юниоров и взяли там бронзу. Получается, чего–то не хватило до «золота». Тренеры подошли к судьям узнать об ошибках. Нам все объяснили, у нас был ровно месяц на то, чтобы улучшить катание. На тренировках нам показали: нужно переделать вот это и это. Мы думали исправить чуть–чуть.
То есть обычно в таких ситуациях основу и тематику программы мы не меняем. Но как–то так сложилось, что поменяли одно, поменяли другое и бац – у нас новая программа. Казалось бы, месяца для скатывания нам не хватит, но мы трудились и уже к чемпионату страны были уверены в себе. Безумно хотелось показать именно эту новую программу, так как она совсем отличалась от предыдущей.
– Тебе легче выступать на внутрироссийской арене или международной?
– Я особой разницы не чувствую.
– Кстати, ты понимаешь, что твое имя смело можно записывать в историю осетинского спорта как первую фигуристку, которая выступит на юниорском первенстве мира?
– Прям такого осознания нет. Конечн